Предыдущий пост Поделиться Следующий пост
О панике
March 2015
alex_mashin
Паникой обычно называют страх, дошедший до потери рассудка и толкающий на самоубийственные поступки. При слове «паника» представляется трус, вопящий: «Всё пропало, спасайся, кто может!» или мечущаяся обезумевшая толпа.

Но это только частные, и не самые опасные, случаи паники. На самом деле, она случается часто, но не бросается в глаза, потому что паниковать можно и хладнокровно.

Вся человеческая деятельность: война, государство, экономика и семья совершается организованно и коллективно. Она тем более успешна и надёжна, чем больше людей в ней участвуют, и чем она сложнее. Качество и количество нашей жизни определяется числом и разнообразием коллективных действий, в которых мы участвуем. Распад организации означает вымирание.

Иногда та или иная организованная деятельность оказывается в кризисе, то есть, под угрозой развала коллектива, ею занимающегося. При этом каждый её участник оказывается перед выбором: выполнять свой долг до последнего на своём месте, или спасаться в одиночку. Так вот, паника — это попытка лично спастись от кризиса, изъяв себя и свои ресурсы из угрожаемого предприятия.

Паникёры, особенно те, кто предался панике обдуманно и в числе первых, имеют шанс спастись. Однако этот шанс они получают за счёт не поддавшихся, шансы которых из-за снижения количества людей и ресурсов, вовлечённых в организованную деятельность, уменьшаются. Паника усугубляет кризис, нередко кризис сводится к одной панике. Такова первая, неустранимая опасность паники.

Вторая опасность паники в её заразности. У свидетелей паники могут быть сколь угодно крепкие нервы, чтобы не поддаваться распространяемому паникёром животному ужасу. Но дезертирство одних ухудшает положение других, и им становится очевидно, что чем дольше они продержатся, тем ужаснее будет их судьба. Дезертирство превращается в соревнование в беге.

Биржевой спад, массовое изъятие вкладов, прекращение кредитования, скупка потребительских товаров, золота или иностранной валюты, кризис ликвидности и рецессия вообще — виды паники. По существу, они ничем не отличаются от бегства солдат с позиций. Ради общего спасения, власть вправе и обязана пресечь панику в зародыше, прибегая к каким угодно наказаниям, вплоть до смертной казни на месте в её самых устрашающих формах — точно так же, как и командир в бою должен убить на месте первого побежавшего солдата. Никому не позволено спасаться: все вместе должны погибнуть или выжить.

При угрозе кризиса правительство должно объявить чрезвычайное положение и во внесудебном порядке казнить за паникёрство. Под ним следует понимать не столько распространение панических слухов, сколько панические действия: от скупки валюты, соли и спичек, через изъятие вкладов, отказ в кредите и бегство со своего поста, до сброса ценных бумаг, замораживания инвестиционных проектов и вывода капиталов. Особые люди должны быть приставлены к людям, имеющим большие возможности для панических действий: миллиардерам, топ-менеджерам, высшим чиновникам и прочим, чтобы распознать эти действия и мгновенно пресечь.

  • 1
Ваши идеи насчет "расстрельных команд" были бы даже симпатичны, если бы пресечение паники гарантированно давало бы перспективу общего спасения. Но есть множество ситуаций (на войне и в бизнесе), когда спасения ждать не приходится. И меры против паникеров, конечно, не позволяют этим людям спастись, однако и прочим это мало помогает. То есть общее число жертв лишь увеличивается.
И в этой ситуации возникает вопрос: кто они, эти люди, которые станут заниматься стрельбой в паникеров, удерживая всех прочих на прежней позиции? Насколько они компетентны при принятии решения о расстреле беглецов вместо того, чтобы принять решение об общем стремительном и спасительном отступлении? А вдруг они попросту упертые параноики? Или исполнители команд тех, кто далеко "наверху" и не владеет полной информацией о прискорбности реального положения на линии фронта?
Что если пресловутый паникер более трезво оценивает положение чем те, кто пытается его удержать от побега?

Всё гарантировано только в смерти. Жизни гарантии не свойственны.

Война и бизнес — не действие стихии, а отношения людей, и покоряются человеческой воле. Не существует иного «положения», чем сумма человеческих воль. «Трезво оценивая» положение, как катастрофическое, паникёр его ухудшает.

Паника не бывает спасительна ни для всех, ни даже для большинства. Только у первых есть шансы.

Общее организованное отступление по приказу — не паника, ибо сохраняет организацию людей. Но закрытие позиций, вывод активов в предположительно более ликвидные, создание схронов и прочее не описываются метафорой «организованное отступление», ибо все эти действия разрывают связи и атомизируют общество.

Проблема с подавлением паники не в том, что командир может ошибаться, — ошибка, за которой стоит достаточная воля, есть истина. На самом деле, командир должен позаботиться о том, чтобы солдаты видели, что командир будет с ними до конца, — а не прикроет ими своё бегство.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account