October 15th, 2008

March 2015

О вежливости

Вежливость выдаёт господина, хамство выдаёт простолюдина.

Господин прилагает усилия к тому, чтобы минимизировать количество ситуаций открытого господства: и по отношению к дворянам, и по отношению к подлому сословию; ведь доминирование требует энергии, которую надо беречь, и провоцирует сопротивление, которое не нужно.

Простолюдины на это не способны: все их коммуникативные акты, всё их поведение — попытка доминировать. Плебеи всегда пытаются проверить друг друга на вшивость. Поскольку эти попытки, как правило, необоснованны, за неимением власти, они сталкиваются со встречными попытками и втягивают простолюдинов в непрерывный конфликт. Низшее сословие вечно находится в состоянии внутренней войны, которая и удерживает его внизу. Даже договориться между собой им трудно: Роберт Антон Уилсон говорил, что общаться могут равные, а понтующееся быдло всё время выясняет, кто главнее.

Только с благородным можно говорить как с равным. Благородный человек даже может формально самоуничижаться: это возмещает его неустранимое доминирование в других обстоятельствах. В этом суть этикета и вежливости. Вежливость — оружие господствующего класса. К ней нужно прибегать и внутри класса господ, и вне: она играет роль доспехов и крепостных стен.

Вежливость выдаёт господина, как доспехи выдают рыцаря. Вежливость так же не означает трусости (что бы ни писал Ницше), как и рыцарские доспехи.

Вежливость необходима господину; с другой стороны, только господин может её себе позволить. Раб не может быть вежлив (только перед господином он будет раболепен, что может слегка походить на вежливость), но даже видимость вежливости перед равными ему непозволительна под страхом оказаться субдоминантом; его защитит только хамство.

Вежливость обязательна и к нижестоящим. Демонстрация презрения — непозволительно дорогое удовольствие для долговременного господства. Берсерк, сражающийся голым, — изгой, и имя его останется только в сагах. Рыцари в латах господствуют веками. Начальник-хам — не начальник; настоящие начальники где-то ещё. Такое часто бывает в загнивающих иерархиях, когда людей называют начальниками, обременяя их ответственностью за подчинённых, но лишая полномочий. Положение надсмотрщика без кнута некоторые и пытаются компенсировать хамством.

Группа, желающая господствовать долго, должна контролировать своё стремление доминировать, удовлетворяя его только, когда необходимо. Узда должна быть наброшена и на демонстративное потребление и на право первой ночи.

Именно поэтому в старые времена простолюдины так любили объединяться в коллегии и гильдии, внутри которых действовали строгие правила: это действительно улучшало их положение. Именно поэтому гильдии и коллегии власти не любили и разрешали только за важные услуги, подати, выкуп или под угрозой силы.

Аристократия, гильдия, коллегия или ложа — сообщество равных (насколько это возможно), предназначенное для освобождения и господства. Нация — такое же сообщество, но промышленного масштаба.

Из этого, в частности, следует, что националистам следует изживать плебейские привычки, ибо националисты — аристократическое сообщество.
March 2015

Имидж  —  всё

В России массовый террор — эксцесс, за рубежом — рутина с развитой инфраструктурой, в том числе и индустрией уничтожения улик. В результате, один убитый в России делается более известен, чем сотня истреблённых за границей.
March 2015

Uncanny valley

Если бы перед нами стояла задача улучшить наш образ в глазах Запада, следовало бы сделать с нашим алфавитом одно из двух:
  • заменить на латинский,
  • переделать в нечто изящное, но неудобное, наподобие арабского или индийского письма.
Если сделать первое, тексты на русском станут производить комический эффект, если второе — они будут казаться таинственными и многозначительными.
В нынешнем своём состоянии русские тексты должны казаться людям западной культуры зловещими, как и мы сами.
Возможно, стоило бы частично вытеснить антикву каким-нибудь шрифтом на основе полуустава, более удобным, чем изящным, по аналогии со старой немецкой фрактурой. Но я не знаю, усилила или ослабила зловещесть русских текстов замена Петром Великим полуустава на антикву. Отказ от сокращений и ударений, думаю, усилил.