January 5th, 2013

2012 en face

Должны ли русские националисты считаться с мнениями русских?

При обсуждении моей записи «Желающие вменяемости» и её перепоста Крыловым, было высказано мнение, что для русского националиста может иметь значение мнение русского народа о маргинальности или немаргинальности тех или иных идей.

В связи с ним, у меня возник следующий вопрос: в какой степени русского националиста должно интересовать мнение русских?

Вопрос может показаться странным. Мне, например, не нравится думать за других и ещё меньше нравится, когда думают за меня. Планировать судьбу человека, даже не интересуясь его мнением, считая другого флейтой, все клапаны которой тебе известны, — худшее, экзистенциальное, оскорбление — низведение субъекта до роли объекта. Это одна из гнуснейших умственных привычек более интеллектуальных совков (быдло попроще). Если от политика зрелый избиратель требует, чтобы он просто исполнял его волю, а не делал то, что считает правильным, то не так же ли должен поступать и политик-националист — просто исполнять волю своего народа?

Это рассуждение было бы верно, если бы националист был просто разновидностью политика, а национализм — одной из идеологий, соревнующихся на политическом рынке; если бы националист был продавцом, а его народ покупателем. Но это предположение основано на двух ложных посылках:

Первая —
что национализм — одна из возможных идеологий. Но на самом деле он претендует на исключительность, заключающуюся в том, что только он ставит во главу угла интересы народа. Национализм и определён, как политическое выражение интересов народа. Он не идеология, а метаидеология, задающая мерку, с которой подходят к любой другой идеологии: полезна ли она народу в данных обстоятельствах? Идеи, овладевшие народными массами, не исключение: если они ставят под сомнение выживание и самостоятельность народа, националист должен их отвергнуть и пресечь их осуществление. На национальный рынок идей, не должны допускаться те, которые могут его уничтожить, хотя бы на них был спрос. В другой формулировке, национализм — часть ценза для допуска на политический рынок; ненационалистические политики вообще не имеют права участвовать в национальной политике. Коммунист, социалист или либерал, желающий иметь политический вес, должен быть национал-коммунистом, национал-социалистом или национал-либералом — или он чей-то открытый агент влияния.
Вторая —
что националисты суть нечто внешнее по отношению к народу, кандидаты в наёмные управляющие, подобно политикам вообще. Но это не так. Националист — часть народа; более того, его думающая и волящая часть. Националисты — разум и воля своего народа. В народном организме они мозг. В конечном счёте, они и есть народ. Для националистического политика субъект и объект едины. Претендующий говорить от имени народа, но не националист, — самозванец.

Соображения, приведённые в опровержение этих двух ошибочных посылок, и определяют пределы, в которых националистам следует повиноваться народным мнениям, высказываемым не националистами. Можно и нужно следить за волнующими народ проблемами, особенно социальными и экономическими. Те, кто их озвучивают, становятся глазами и ушами народа. Но глаза и уши не могут приказывать мозгу. Нельзя уступать распространённым в народе мнениям в делах целеполагания и этики: часть народа, хотя бы и бо́льшая, утратившая волю к жизни и власти, поверив, что может быть полезно отдаться во власть иноплеменникам и нравственно отобрать у своих детей и отдать псам, — тем самым просто извергла себя из среды народа, или хотя бы тяжело больна и нуждается в лечении. В любом случае, мнения её — не руководство к действию, а симптомы болезни.