July 30th, 2021

March 2015

Национальное унижение

Думаю, российскую космическую программу надо закрыть. I was fun while it lasted, but now it's over. Теперь она превратилась в источник национального унижения, вроде спорта. Как в футболе чувствуешь досаду, когда российская сборная вышла из подгруппы, потому что это означает, что в быстрой смерти ей отказано, так и в случае с модулем «Наука» начинаешь жалеть, что деньги не секвестировали, или модуль не улетел в Тихий океан, понимая, что на этот раз заготовлено особенное унижение.

Это вообще становится закономерностью: если России позволяют добиться каких-то видимых успехов, то только для того, чтобы особенно больно макнуть в дерьмо в конечном счёте, а fail fast, чтобы ограничить ущерб, не разрешили.

UPD: написал, зачем так поступают с Россией.
March 2015

Ryssä

На мысль записи о национальном унижении, что русские могут выбирать между быстрым проигрышем и медленным, после первоначальных успехов, да и первой опции всё чаще не дают, могут возразить, что есть же третья возможность — добиться успеха, и тезис о быстром и небольшом или отложенном и большем унижении основан на предположении, что совсем избежать унижения нельзя.

Да, основан. То, что русский — неудачник, а Россия — несостоявшееся государство, — одна из духовных скреп современного мирового порядка. России не позволено достигать успеха, в том числе, и в первую очередь, символического (некоторую материальную выгоду допускают). Зачем с нами так поступают?

Капиталы, эмигранты и туристы должны ехать из России на Запад, а не наоборот. Брендовые или защищённые по месту происхождения товары должны покупаться на Западе, а не в России. На Западе же следует заказывать аудиторские услуги и судиться. Запад должен оставаться единственным поставщиком успеха, свободы и безопасности.

Честным и умелым трудом, в лучшем случае, можно добиться только средних доходов. Чтобы вырваться из ловушки средних доходов, нужно быть монополистом или иметь ренту. Совокупность рент и монополий, с которых можно получать сверхдоходы, и называется Западом.

Эти сверхдоходы резко снизятся при появлении конкуренции, до величин, не только не позволяющих поддерживать достигнутый уровень жизни, но и окупить применение самих этих технологий. Это будет нелинейный процесс, напоминающий дырку в плотине. Поэтому, привлекательность Запада в выбранной им рыночной нише критически зависит от его безальтернативности.

Россия по отношению к Западу находится в зловещей долине. Она недостаточно дифференцирована, недостаточно экзотична, чтобы этим отпугивать, и тем самым превращается в потенциального конкурента Запада. Пока не удаётся ни сокрушить Россию военной силой, ни разжечь революцию, нужно создавать впечатление, что в России неприемлемо низкий уровень жизни, культуры, безопасности, свобод и счастья. Россия должна выглядеть страной, которая хотела бы быть Западом, но никогда не сможет, раз за разом терпя унизительные неудачи.

Любой символический успех России подрывает эту картину и, тем самым, монополию на те занятия, которые её требуют, чтобы окупаться. Лишение России символических успехов — вопрос жизни и смерти текущего мирового порядка. Запад сидит на игле — игле унижения России, и не только не может слезть, но должен всё время увеличивать дозу, потому что после длительного отсутствия успехов их символическая значимость увеличивается: чем дальше, тем сильнее надо унижать Россию.

России уже простили бы присоединение Крыма, но долго не простят успешное проведение футбольного кубка в 2018 году, когда тысячи людей увидели, что в Россию можно приехать, а может быть, и переехать. Я подозреваю, что именно поэтому мировой туризм и закрыли эпидемией: когда Россия начинает выигрывать в какую-то игру, джентльмены или меняют правила, или переворачивают доску.

Всякое ставшее извеcтным улучшение в России — акт войны. Навести порядок в каком-нибудь российском городке — то же самое, что завоевать городок в Европе. Если делать это, надо представлять последствия и быть готовым идти до конца.