March 2015

Хоть надорвись

По патриотической части сети время от времени проходят сообщения о штабных учениях в США, в ходе которых американцы были разгромлены, с предсказуемо злорадными комментариями.

Комментаторам следовало бы не злорадствовать, а завидовать: американцы ещё могут организовать честные штабные учения, а не показуху, в которой условный противник обречён на поражение; а любые выявленные проблемы американцев озвучиваются и их пытаются решить.

Представив же себя на месте отечественного военачальника или государственного деятеля, пытающегося организовать честную штабную игру или учения, и осознав, что ему этого не добиться никакими усилиями и затратами, им следовало бы ужаснуться.

Армия, о боеспособности которой не имеешь понятия, пока не начнётся война, хуже заведомо небоеспособной армии.

Есть ещё одна схожая тема. Свидетели доказательной медицины и борцы с фуфломицином иногда указывают, что в СССР не было разработано ни одного лекарства в их понимании этого термина, то есть, с доказанной клиническими испытаниями эффективностью.

Я, читая это, думал: «Ну конечно. Вся процедура испытаний лекарств запретительно дорога и устроена так, чтобы повысить порог вхождения в отрасль. Неудивительно, что СССР на этом, как и на многом другом, экономил».

И только потом я осознал, что не только в деньгах дело. Можно залить научное учреждение миллиардами нефтедолларов и выдать его правительственному куратору щедрую квоту на расстрелы, но клинические испытания оно, всё равно, сфальсифицирует. Порог вхождения ещё выше, чем кажется. Место на этом рынке только за деньги не купишь.

Наряду со штабными учениями и клиническими испытаниями, можно вспомнить честные разведывательные и социологические данные. Как Сталин не мог их добыть никаким террором, так и Путин не может купить ни за какие деньги. И этот факт надёжно делает определённые виды деятельности в Российской Федерации невозможными ни при каких инвестициях, закрывая для неё определённые рынки. Не совпадение, что эти рынки самые выгодные.

March 2015

Ryssä

На мысль записи о национальном унижении, что русские могут выбирать между быстрым проигрышем и медленным, после первоначальных успехов, да и первой опции всё чаще не дают, могут возразить, что есть же третья возможность — добиться успеха, и тезис о быстром и небольшом или отложенном и большем унижении основан на предположении, что совсем избежать унижения нельзя.

Да, основан. То, что русский — неудачник, а Россия — несостоявшееся государство, — одна из духовных скреп современного мирового порядка. России не позволено достигать успеха, в том числе, и в первую очередь, символического (некоторую материальную выгоду допускают). Зачем с нами так поступают?

Капиталы, эмигранты и туристы должны ехать из России на Запад, а не наоборот. Брендовые или защищённые по месту происхождения товары должны покупаться на Западе, а не в России. На Западе же следует заказывать аудиторские услуги и судиться. Запад должен оставаться единственным поставщиком успеха, свободы и безопасности.

Честным и умелым трудом, в лучшем случае, можно добиться только средних доходов. Чтобы вырваться из ловушки средних доходов, нужно быть монополистом или иметь ренту. Совокупность рент и монополий, с которых можно получать сверхдоходы, и называется Западом.

Эти сверхдоходы резко снизятся при появлении конкуренции, до величин, не только не позволяющих поддерживать достигнутый уровень жизни, но и окупить применение самих этих технологий. Это будет нелинейный процесс, напоминающий дырку в плотине. Поэтому, привлекательность Запада в выбранной им рыночной нише критически зависит от его безальтернативности.

Россия по отношению к Западу находится в зловещей долине. Она недостаточно дифференцирована, недостаточно экзотична, чтобы этим отпугивать, и тем самым превращается в потенциального конкурента Запада. Пока не удаётся ни сокрушить Россию военной силой, ни разжечь революцию, нужно создавать впечатление, что в России неприемлемо низкий уровень жизни, культуры, безопасности, свобод и счастья. Россия должна выглядеть страной, которая хотела бы быть Западом, но никогда не сможет, раз за разом терпя унизительные неудачи.

Любой символический успех России подрывает эту картину и, тем самым, монополию на те занятия, которые её требуют, чтобы окупаться. Лишение России символических успехов — вопрос жизни и смерти текущего мирового порядка. Запад сидит на игле — игле унижения России, и не только не может слезть, но должен всё время увеличивать дозу, потому что после длительного отсутствия успехов их символическая значимость увеличивается: чем дальше, тем сильнее надо унижать Россию.

России уже простили бы присоединение Крыма, но долго не простят успешное проведение футбольного кубка в 2018 году, когда тысячи людей увидели, что в Россию можно приехать, а может быть, и переехать. Я подозреваю, что именно поэтому мировой туризм и закрыли эпидемией: когда Россия начинает выигрывать в какую-то игру, джентльмены или меняют правила, или переворачивают доску.

Всякое ставшее извеcтным улучшение в России — акт войны. Навести порядок в каком-нибудь российском городке — то же самое, что завоевать городок в Европе. Если делать это, надо представлять последствия и быть готовым идти до конца.

March 2015

Национальное унижение

Думаю, российскую космическую программу надо закрыть. I was fun while it lasted, but now it's over. Теперь она превратилась в источник национального унижения, вроде спорта. Как в футболе чувствуешь досаду, когда российская сборная вышла из подгруппы, потому что это означает, что в быстрой смерти ей отказано, так и в случае с модулем «Наука» начинаешь жалеть, что деньги не секвестировали, или модуль не улетел в Тихий океан, понимая, что на этот раз заготовлено особенное унижение.

Это вообще становится закономерностью: если России позволяют добиться каких-то видимых успехов, то только для того, чтобы особенно больно макнуть в дерьмо в конечном счёте, а fail fast, чтобы ограничить ущерб, не разрешили.

UPD: написал, зачем так поступают с Россией.
March 2015

В этом клифту уже трёх покойников похоронили

March 2015

85 рублей

В дополнение к записи о мнениях проплаченных, но не оплаченных.

Есть надёжный способ отличить человека на зарплате в Ольгино от искреннего сторонника Путина или врага его врагов, или просто патриота.

Человек на зарплате и с методичкой никогда не станет ругать Путина. Никогда, ни при каких обстоятельствах, ни при каком хитром плане.

Человек независимый, ни от кого не получающий жалованья и указаний, может писать что угодно, в том числе и ругательски ругать Путина, за то, что он недостаточно ватный. Никто не может запретить ему придумывать самые запутанные стратагемы.

У человека же на зарплате есть несколько уровней начальников, и все они делают карьеру, конкурируя с другими начальниками. Никакой хитрый план, подразумевающий выпады против Путина, не получит одобрения всей иерархии. Если даже человек на зарплате решит проявить инициативу, чтобы продвинуть оплаченную повестку, изображая оппозиционность Путину, неизбежно один из его начальников, скорее всего, прямой, позвонит по телефону, ревя раненым ведмедём и требуя убрать крамолу. На карте его карьера, и от конкурентов в партии власти его не спасёт даже вмешательство Путина, если тому придёт в голову поддержать хитрый план.

March 2015

Идиот

В наше время, один из признаков идиотизма — сочинять утопию.

Это мысль, родившаяся, когда я увидел в ленте друзей претензии к идеологии автора одного утопического цикла.
March 2015

Виртуальная проплаченность

Читая очередного лидера мнений, вдруг начинающего изобретательно и злобно, следуя моральным и интеллектуальным стандартам военной пропаганды, продвигать некоторую повестку, обычно, актуальную в данный момент, трудно не увериться, что до него дошли бюджет и методичка, которые он и стал добросовестно отрабатывать.

Но только недавно я осознал, что это не всегда так. Мне не хватало природной злобности, чтобы заглянуть в сердца по-настоящему хватких людей и понять их мотивы.

На самом деле, многие беснуются не оттого, что им заплатили за беснование, а оттого, что не заплатили за молчание или беснование в противоположном направлении. Это не эмоциональная реакция, а шантаж. «Если вы не заплатите мне, я не просто не стану на вас работать, а стану работать на вашего конкурента. Мне нужно платить даже за то, чтобы я заткнулся; и вдвое за сотрудничество. Делиться надо».

Наверное, такие случаи можно отличить именно по изобретательности агитаторов: проплаченные работают по присланной методичке, а у шантажистов её нет, и их творчество ничто не сдерживает.

Отдельный интересный вопрос: какую из двух сторон вновь возникшего противостояния такие люди станут шантажировать? Наверное, ту, которая кажется им или более уязвимой к пропаганде, или более богатой и склонной решать проблемы деньгами.

Да, на написание этой заметки меня подвигло ознакомление с очередным залпом вакциносрача, не скажу, с какой стороны.

Чтобы не умножать скорби, приведу пример, к вакцинам отношения не имеющий. Некий философ, некогда поставленный на лыжи «Живым журналом», взял привычку регулярно поносить жежистов; и некому сказать ему: «уймись уже, старый дурак». И, думаю, не потому, что ему это проплатил «Фейсбук», «Гугль» или «Патреон» — не того полёта эта птица, — а потому что с «Живым журналом» он об особых условиях сотрудничества не договорился. И это modus operandi философа с юных лет, да и практическое содержание его философии.