Category: литература

March 2015

Пилите, Шура, пилите

  1. Почему Шура Балаганов и Михаил Паниковский не догадались, что гири Александра Корейко не золотые, пока не распилили их? Ведь плотность золота в два с половиной раза больше плотности железа, и гири должны были или весить по 60 кг, или иметь более чем на четверть меньший диаметр.
  2. Если бы гири и были золотые, 48 кг золота стоили около 62 000 руб. на золотые червонцы. А Корейко имел, если мне память не изменяет, десять миллионов.
  3. UPD per anloy: цвет опилок должен был подсказать.

March 2015

Смотрящая Юзефович

Тут Люди решили взяться за российскую фантастику. Она слишком патриотична, гетеронормативна и скрепна, её надо поправить. Смотрящим по фантастике назначили Галину Юзефович.

Так, по крайней мере, говорится в слухе, который пересказали Олег Дивов и Сергей Лукьяненко, а потом опровергла сама Юзефович.

Слух этот очень правдоподобен. Он может оказаться правдой, даже если был выдуман. Он относится к самосбывающимся пророчествам.

Галина Юзефович — дама с очень хорошим лицом из талантливой семьи. Она окончила РГГУ, работает на Мировую Жабу «Медузу» и сотрудничает с ВШЭ. У неё уже есть литературная премия со скромным, но реальным бюджетом (в жюри сплошь хорошие лица). Скромность призового фонда премии (миллион рублей в год) не должна успокаивать: страха ради иудейска издатели будут публиковать тех, на кого укажет Юзефович, и перекроют остатки кислорода тем, кому она прикажет. Документированные взгляды, высказанные ею, также не входят в противоречие с предъявленными обвинениями.

Высказывалась ли она в кулуарах о необходимости навести порядок в российской фантастике — дело тёмное. Но если она, или подобные ей, захотят, ничто ей не помешает. Относиться к этой угрозе надо серьёзно. Возражение «издатели любят деньги, которые им несут любители литературы про попаданцев с промежуточным патроном» наивно. Издатели любят, чтобы у них не было проблем, а Юзефович их может организовать.

Могут возразить: а стоит ли овчинка выделки? Гонорары писателей-фантастов нищенские, тиражи ничтожные, отрасль убита, и делить там нечего. Возражавшим надо посмотреть на дело с точки зрения Юзефович. Она и подобные ей привыкли к господству в массовой культуре: даже если они не являются творцами лично, критики и продюсеры, решающие, кого поставить на лыжи, а кому сгинуть в безвестности, — всегда они. Такого положения в музыкальной и театральной критике они достигли больше ста лет назад, и оно воспринимается ими как естественное и единственно возможное, а его нарушение — как угроза. Именно таким нарушением является российская научная фантастика: в ней обращаются небольшие деньги, и не особенно большой объём текстов, за которыми Юзефович и нагибаться лень, но для многих эти крохи — разница между бытием и небытием: материальным и духовным. Это — сообщество и отрасль не под контролем Юзефович, это — непорядок.

Вероятно, этот непорядок был осознан довольно давно, и реакцией было не взять отрасль под контроль, а убить её — с помощью жлобов из книгоиздательства и книготорговли и с использованием изменений экономической и технологической обстановки. Но похоже, душили, душили и додушили до такого состояния, при котором в ней остались только те, кто будет участвовать (писать и читать) в любом случае. Теперь надо брать фантастику под контроль и, уже подконтрольную, подкармливать и разгуливать.

Так вот, даже если такого плана не было, ничего не мешает Юзефович сейчас принять его к исполнению, со всеми шансами на успех. Юзефович с товарищами — люди невероятно талантливые, очень светлые и солнечные, и всё у них получится, как у Илона Маска. Ни издатели, ни многие из самих фантастов, не впишутся за ритуально растерзываемую «патриотическую фантастику». Повторится эпическое побиение Казанцева и «Молодой Гвардии» конца 1980-х и начала 1990-х (следы этого побоища можно найти в критических текстах из коллекции HarryFan). Русских всегда все предают, потому что русские не умеют мстить, предадут и теперь. Уже теперь несколько фантастов, до сих пор достаточно патриотических, отметились в ритуальном пинании «поцреотов», Лукьяненко и Дивова. Они рассчитывают на долю от переделенных тиражей, и уж наполнят свои произведения любым количеством политической корректности, раз партия просит; а самое главное — они не видят в таком демарше никакого риска. Вопрос о возможности неудачи и её цене для них не стоит.

March 2015

Тёмный лес

Пять лет назад я писал о превентивной астероидной бомбардировке: как планетарная цивилизация, объединённая своей частью с особо травматическим историческим опытом (вроде русских), может, для гарантирования своей свободы и жизни, превентивно стерилизовать все потенциально обитаемые экзопланеты с помощью разогнанных солнечными парусами астероидов.

Эта идея была мною опубликована также и на одном форуме, где получила скептический приём. Один участник даже написал короткий пародийный фантастический рассказ об ошибке в прошивке саморазмножающихся астростерилизаторов. К сожалению, в ходе последовавшей дискуссии, касающейся не столько моей идеи, сколько романа Роберта Ибатуллина «Роза и червь», автор рассказа покинул форум, удалив свои сообщения, в том числе, и рассказ.

А недавно я обрёл единомышленника, повторившего мою идею об астростерилизации в чём-то в более радикальной форме. Я считал существенной предпосылкой программы тяжёлый исторический опыт начавшей её цивилизации, а тот неожиданный сторонник написал, что всякая выдавшая своё местоположение цивилизация обречена на уничтожение другими.

Я говорю о китайском фантасте Ли Сицыне Лю Цысине. В романе «Тёмный лес» звезду, о которой распространили дезинформацию, что у неё есть обитаемая планета (забавно было бы, если бы она и вправду оказалась обитаема), скоро уничтожили.

UPD: Всё-таки, я слишком русский и мышления Людей ещё не постиг. Мне для программы астростерилизации понадобились исторические причины. Люди же (не исключая и китайцев) понимают, что достаточно ограниченности ресурсов и знания теории игр. Впрочем, мои критики с форума вообще ёжики в тумане.

March 2015

Ритм и метр

Интересно, существует ли античный квантитативный размер, которому бы удовлетворяли слова Bufo viperam pædicabat?

Вот они же с расставленными долготами: Būfō vīperam pædīcābat.

March 2015

«Роза и червь»

Купил книгу Роберта Ибатуллина «Роза и червь» на бумаге, рубликов за шестьсот с чем-то.

Белая бумага, качественный твёрдый переплёт и сшивка, приятный шрифт, даже цветные иллюстрации (хотя они мне и не вполне понравились).

В общем, издание неожиданно хорошее и, похоже, проспонсированное какой-то мутноватой евразийской конторой. Рад за г-на Ибатуллина.

Когда не только татарам башкирам, но и русским будет находиться, куда обратиться за спонсорством своих проектов?

March 2015

Семирезный столб

Мицгол процитировал Роберта Ибатуллина, процитировавшего стихотворение, приписываемое вождю мятежников против династии Мин Чжану Сяньчжуну, которое он будто бы вырезал на стеле:
天生萬物以養人
人無一善以報天
殺殺殺殺殺殺殺。
Роберт Ибатуллин приводит такой перевод:
Небо дарует человеку неисчислимые блага.
Человеку нечем отблагодарить Небо.
Убивай. Убивай. Убивай. Убивай. Убивай. Убивай. Убивай.
А я написал свой, энергичный, сохраняющий размер оригинала и даже с более точной рифмой между первыми двумя строками:
Бог людей снабжает всем,
Люди Бога же — ничем.
Режь. Режь. Режь. Режь. Режь. Режь. Режь.
UPD: непристойный перевод:Collapse )
March 2015

Эвакуация

В литературе, преимущественно, фантастической, встречается мотив бегства от верной гибели, в условиях, когда бежать удастся заведомо не всем. Примеры: «Далёкая Радуга» Стругацких, «Поезд в тёплый край» Лукьяненко, начало «Мэйфлауэра-2» Стивена Бакстера. В реальной жизни столь чистых примеров меньше (и ниже станет понятно, почему), среди них Крымская эвакуация в 1920, бегство из Сингапура в 1942, наверное, ещё Московская паника в октябре 1941.

Писатели обычно пользуются этой ситуацией, чтобы поднять (но не решить) вопросы психологии и этики.

Мне же эвакуация избранных интересна с точки зрения стратегии: что нужно сделать, чтобы эвакуация прошла гладко? Такое знание может быть полезно и если придётся такую эвакуацию проводить, и если есть опасность оказаться среди оставленных.

Описываемые писателями конфликты и эксцессы при эвакуации, для её организатора, — проблемы, которых следует постараться избежать. Такая постановка вопроса сразу ведёт к тезису: Эвакуация — военно-психологическая операция, в которой противник — остающиеся.

Общих принципов эвакуации, как и любой операции, четыре:
  1. командующий операцией должен владеть инициативой,
  2. только командующий должен располагать всей полнотой информации, но уж он-то не вправе строить никаких иллюзий,
  3. следует выигрывать время,
  4. противника следует громить по частям.
Владение инициативой означает, что планирование должно начаться заранее, быть упреждающим, смелым и решительным; действовать следует, повинуясь собственному графику. В то же время, часто будет полезно представлять для публики свои действия только реакцией на события. Это позволит переложить часть цены нарушения равновесия на других.

Монополия на правду значит, что каждый раз, когда шило покажется из мешка, когда очередная ложь, позволив выгадать ещё сколько-то времени, износится, наготове должна быть новая. Окончательной правды не следует писать даже в мемуарах. Замену одной лжи на другую удобно проводить, как раз, под видом вынужденной реакции на якобы непредвиденные обстоятельства, как написано выше: «Мы собирались удерживать столицу. Правда-правда. Но тут изменил генерал N».

Выигрыш времени означает, что не нужно искать абсолютного средства: его не бывает. Улучшить свои шансы, выгадать время — уже хороший результат. Крепости строятся, не чтобы быть неприступными, а чтобы продержаться рассчитанное время.

Разобщение противника значит, что отдельные эвакуируемые не должны сознавать цены вопроса, схожести своего положения и общности интересов, а даже осознав — не быть способными действовать заодно.

Из этого следуют некоторые приёмы, используемые в реальной жизни (и забываемые в фантастической литературе):
  1. Сама возможность наступления события, требующего эвакуации, должна казаться неосуществимой или отдалённой. Пропаганда должна приукрашивать военное положение и создавать впечатление, что город будут держать до конца, и удержат.
  2. Затем, должна принижаться серьёзность этого же события, чтобы остающиеся имели надежду. Может показаться, что это требование противоречит задачам военной пропаганды, которая должна представлять врагов чудовищами. Но есть изящное решение: пока официальная пропаганда будет чернить врага, слухи будут эту пропаганду высмеивать: и при враге-де можно жить, он раздаёт на полевых кухнях сигареты и шоколадки. «Немцы культурный народ, а истребление евреев — коммунистическая пропаганда». Бонусом будет отбор людей по признаку доверия властям.
  3. Когда подготовку эвакуации нельзя будет скрывать, можно преуменьшить её масштабы: мол, вывозятся только госпиталя, дети и культурные ценности, а город продолжает сражаться.
  4. Когда станет видно, что и прочие бегут, можно преувеличить масштабы эвакуации. «Вы ценный работник, и будете вывезены сразу же после женщин и детей. Явиться в такое-то время туда-то». В назначенное время все уже уехали, и в назначенном месте никто эвакуированных не ждёт, кроме товарищей по несчастью. И, понятно, это место далеко от настоящих пунктов сбора.
  5. Даже когда нельзя будет скрывать ни бегство избранных, ни ужасную судьбу остающихся, можно сообщить ложное время эвакуации, а на самом деле, внезапно провести её раньше. Брошенные не успеют среагировать.
  6. С эвакуируемыми — настоящими и мнимыми — надо работать в сторого индивидуальном порядке, отбирая подписку о неразглашении порядка эвакуации. Каждому должно казаться, что он ценим начальством, что ему оказано особое доверие, и что он допущен к информации и благам, недоступным другим.
  7. Особенно важно придумать правдоподобную ложь для войск, прикрывающих эвакуацию. Мне, в связи с этим, интересно, что собираются рассказать войскам, которые направят защищать международные аэропорты и дороги к ним, если российскому руководству придётся ими воспользоваться для бегства. Вероятно, что скоро вернутся.
Если вдуматься, всё вышеперечисленное полезно не только при эвакуации. Схожим образом, к примеру, проводят и сокращение персонала. Любое преобразование, да и сам процесс правления, подразумевает, что множество, если не большинство, людей остаётся за бортом. С ними надо что-то делать, чтобы они это не осознали, и не помешали, пока не станет поздно. Так примерно нами и правят: крадя наше время, разобщая, внушая ложные надежды, поддерживая переменами состояние изумления.

March 2015

Щебжешинский хрущ

Нижеследующее известное стихотворение Яна Брехвы «Хрущ» можно петь на мелодию польского гимна:
W Szczebrzeszynie chrząszcz brzmi w trzcinie
I Szczebrzeszyn z tego słynie.
Wół go pyta: „Panie chrząszczu,
Po cóż pan tak brzęczy w gąszczu?”
И поляки будут петь, КЯПВ. Это будет частью программы издевательств над ними, если я не решу решить польский вопрос радикальнее.

P.S. Я думал, поляки произносят szcz как человеческое щ. Но нет, в два звука: шч.

P.P.S. Транслитерация стихотворения кириллицей не так ужасна:
В Щебрⷤешыне хрⷤѫщ брⷤми в трⷤцине
И Щебрⷤешын з тего слⷡыне.
Воꙷꙷлⷡ го пыта: «Пане хрⷤѫщу,
По цоꙷꙷж пан так брⷤѧчы в гѫщу?»
КЯПВ, я бы кириллизировал польский, если бы не опасался, что полякам от этого действительно стало удобнее.

P.P.P.S. Я передал rz как рⷤ, но можно и просто рь или р перед йотированными гласными. Ł я передал как лⷡ, но можно и просто как л не перед йотированными. ó я передал как оꙷꙷ, но можно и как о́. Вот транслитерация с этими упрощениями:
В Щебрешыне хрѭщ брьми в трьцине
И Щебрешын з тего слыне.
Во́л го пыта: «Пане хрѭщу,
По цо́ж пан так брѩчы в гѫщу?»

P.P.P.P.S. Или так:
В Щебр́ешыне хр́ѫщ бр́ми в тр́цине
И Щебр́ешын з тего слыне.
Во́л го пыта: «Пане хр́ѫщу,
По цо́ж пан так бр́ѧчы в гѫщу?»


March 2015

Сколько должно быть хорошего человека?

Повесть Михаила Харитонова «Факап» (вспомним также Марка Форкосигана и Электроника) навела меня на мысли: что делать со своей внезапно появившейся точной копией? Предполагается, что она не подослана врагами и не полна решимости просто занять твоё место — в таком случае ответ очевиден.

Есть, в общем, три варианта: остаться должен один, одной личностью должны пользоваться двое, оба легализуются как две разные личности.

У двух копий больше доходов и расходов, чем у одной, но столько же активов и пассивов. Увеличиваются обязательства по прокормлению человека, жилплощади, сексуальным партнёрам, в некоторой степени — по гардеробу. Но увеличивается также количество труда, доступное им.

Выбор стратегии зависит от соотношения изменения доходов и расходов, которое, в свою очередь, определяется состоянием обществе и положения скопированного в нём.

В частности, в современном полицейском государстве полноценная легализация невозможна, даже при Сталине было проще. Но можно выступать как одна личность для властей, и как две (братья) — для знакомых.

Крестьянину, извлекающему пропитание из клочка своей или арендованной земли, копия совершенно не нужна. Но подёнщику она не обязательно помешает. Человеку, поднимающему целину, когда земли много, а обрабатывать её некому, она поможет.

Человеку, живущему на ренту, копия так же не нужна. Но человек, занимающийся интеллектуальным трудом, может получить более чем линейную отдачу от удвоения располагаемого времени: например, к экзаменам может готовиться только одна из копий (в некоторых случаях, даже когда есть две отдельные личности).

Безопасность копий требует уменьшения их известной прочим взаимозаменяемости — в том числе, и увеличением действительной специализации и сокрытия наличия копии от других.

Общее правило примерно такое: если скопированный живёт своим трудом, спрос на который выше его возможностей, то копия может быть полезна, иначе она вредна.

P.S. Наличие родственников и сожителей затрудняют положение копии.