?

Log in

No account? Create an account

Категория: религия

Об авторе и журнале
Избранные записи журнала (Tor, i2p) • Мои статьи в АПН • Les Feuilles MortesРассказы о Му Да (Tor, i2p) • Демотиваторы (Tor, i2p)

Лучше оставаться с Христом, нежели с истиной
March 2015
alex_mashin
Почитал тут высказывания некоторых красных о Св. Николае II в связи со столетием его убийства (что-то, а вернее, кто-то, мешает им промолчать для пользы своего же дела) и оценил неповторимый стиль этих высказываний. И вот что я подумал: даже если бы кто-то был уверен, что булкохрусты заблуждаются, ему, всё равно, полезнее было бы быть булкохрустом. Просто чтобы оставаться человеком, а не скатиться до животного.


О мундиальском б...стве
March 2015
alex_mashin
Константин Крылов опубликовал отрезвляющую статью о массовом наташизме на Чемпионате мира по футболу.

А я добавлю: КЯПВ, законодательной властью официально будет установлена истина, гласящая, что русские женщины добродетельны и до иностранцев не опускаются.

Кто попробует утверждать что-то противоположное, отправится, в лучшем случае, валить лес за клевету на святой образ Русской Женщины.

В том числе, и женщины. В том числе и те, которые будут говорить, что сами вступили в связь с иностранцем. В том числе и те, что предъявят прижитое от этой связи дитя (оно будет отягчающим обстоятельством).

Метки: ,

Положение русского народа в богословской перспективе
March 2015
alex_mashin
Предупреждение: нижеследующее рассуждение имеет смысл только для лиц с особым складом ума и чувств. Оно понравится не всем, и не обязательно верно описывает реальность, а если и верно — не обязательно в терминах, которые всем будут приемлемы.

Блага этого мира — сочетания трёх не сводимых друг к другу свойств: энергии, информации и третьего ресурса, который можно назвать редкостью или страданием. Энергия формально ограничена, но практически встречается в изобилии. Информация — то, что отличает, скажем, обед от куска угля той же калорийности; и с развитием технологии она всё легче отделима от материального носителя и воспроизводима. Время, когда, имея нужное количество калорий, можно будет получить любой обед, уже близко.

Интереснее всего третий ресурс. Он ограничен по своей природе и никогда не будет в изобилии. Это то, что отличает подлинный «Ролекс» от поддельного, вино с названием, контролируемым по происхождению, от такого же из менее счастливых мест, швейцара у двери от фотоэлемента. Это смысл торговых марок и престижного потребления. Редкость — то, что придаёт вещам реальность в условиях изобилия энергии и неограниченной воспроизводимости информации, к которым приближаемся мы, и к которым привык Бог. Вещество всё больше и больше становится только тем, что можно мучить.

В общем случае, вещество — это сочетание этих трёх свойств в той или иной пропорции.

Если подумать, зачем создано человечество, то сразу становится ясно, что от людей Богу не нужно ни энергии (Он всю её создал), ни информации (Он и так всё знает). А вот страдание разумных существ — то, что Он не может создать прямо, без самих существ; это и есть «приятное благоухание Господу».

Человек может страдать в двух местах: в материальном мире и в аду. С точки зрения человека, лучше мучиться в материальном мире, ибо здесь страдание ограничено. От большинства наших возможных мучителей нас отделяют столетия и тысячи километров; мы можем окружить себя стенами и охраной; можем скрыть свои слабости и уязвимости; а наши тела могут выдержать только определённое количество пыток: и в единицу времени, и за всю жизнь. Кроме того, необходимость заботиться о пропитании сдерживает мучителей: вместо мучительства приходится продавать товары или труд (а коллективы, где эта необходимость отодвинута на задний план, вроде школы, армии или тюрьмы, превращаются в прообраз ада на земле).

В аду всё по-другому. Инфрафизика — не предмет этой записи, поэтому я укажу лишь, что там от мучителей не укрыться, заняться кроме мучений им нечем, все слабости человека (и мысли вообще) для каждого как на ладони, а инфратела, если и есть, не изнашиваются. Гипотезы недоступности Божественной благодати в аду, из-за которой люди там обречены на вечный распад (рост энтропии); или невыносимости этой благодати (то есть, потока негэнтропии) для грешников; или даже мучающих людей падших ангелов — излишни, хотя могут быть верны. Для мучений в аду достаточно самих грешников: сами себя обслужат. Даже если физических мучений в аду нет, за отсутствием инфрател, моральные ничем не ограниченны; отсутствие физических мучений, когда тел нет, быстро перестаёт быть релевантным: мы же не испытываем облегчения от того, что у нас не болят щупальца или крылья?

И кстати, это проясняет христианскую этику: в рай нельзя пускать чертей, чтобы он не превратился в ад, и именно поэтому от желающего спастись требуется, в первую очередь, умение прощать и раскаиваться (чтобы не замучить самого себя). Если ад — это другие, то рай — это закрытый клуб с фейс-контролем.

Казалось бы, ад вырабатывает гораздо больше страдания, чем материальный мир, и последний излишен. Но адское страдание малоценно для Бога именно в силу своей неограниченной воспроизводимости. Для Бога оно — всего лишь информация, виртуальность, кинофильм. А вот страдание материального мира обладает свойством ограниченности, а следовательно, подлинности. Разница — как между тонной ароматизатора с названием на E, дающего запах бекона, и ломтиком его самого. На земле мы уникальные существа, в аду — грязь.

Поэтому, если Бог создал человека для мучений, как курицу для бульона, то он заинтересован в максимизации страдания в материальном мире, а аду остаётся роль места наказания для уклонившихся, бесполезного Богу, но тягостного человеку. Бог не хочет, чтобы мы страдали в аду; Он хочет, чтобы мы страдали здесь; и это парадоксально совпадает с нашими интересами. В общем, именно этому учат религии, особенно, христианство и буддизм, если, конечно, рассматривать их прикладную этику, а не отвлечённые богословские рассуждения.

Но как максимизировать страдание в материальном мире? Это непростая задача, ибо, размножаясь, люди склонны заводить ремёсла и торговлю и увеличивать свой комфорт. Даже шансов прожить жизнь сравнительно честно, не убивая и грабя, становится больше, что уменьшает и моральные страдания. Именно материальная природа мира заставляет людей сдерживать взаимное мучительство, в отличие от ада. По крайней мере, так происходит, если пустить дело на самотёк.

Если же поставить цель так переустроить материальный мир, чтобы он вырабатывал как можно больше страдания, то нужно глубоко вмешаться в ход вещей. Тогда появляются две задачи.

Во-первых, мир должен попасть во власть группы людей, заинтересованных в том, чтобы он был устроен именно так, то есть, не подвергающихся мучениям и не желающих договориться с остальным человечеством или облагодельствовать его. Эта группа должна быть меньшинством, чтобы страдальцев оставалось побольше. Она должна быть мотивирована выполнять свою работу мучителей как можно лучше: не только нежеланием мучений для себя, но и обоснованной ненавистью к мучимым. Наконец, она дожна иметь хороший опыт мучений.

Во-вторых, каждый отдельный человек должен провиниться, чтобы мучиться за дело. Сознание правоты уменьшает моральные муки, но злодея можно заставить страдать осознанием как вины, так и своей неудачливости, из-за которой он попался, так и недостаточной лихости в злодействах, из-за которой и вспомнить нечего, так и сотрудничества с мучителями против других мучимых, так и малодушия под пытками, так и противоречивости всех этих чувств.

В общем, мучимое большинство человечества должно быть объединено неким преступлением, за которое его будут рьяно и умело карать палачи мироздания. Простой и логичный способ добиться этого — сделать палачами жертв этого преступления. Преступление же должно технически заключаться примерно в том, что потом палачи будут делать с человечеством — чтобы дать им нужные умения, но быть совершено без вины будущих палачей.

Итак, история человечества состоит из двух эр: сначала оно невинно мучает некую группу людей, а потом эта группа людей захватывает власть и вздёргивает мироздание на дыбу. В этом и заключается комплементация человечества; а машина по выработке гавваха на этом выйдет на проектную мощность.

Кому же предначертано стать палачами Вселенной? А на чьих костях она построена сейчас? Кому единственному отказано в том, что позволено всем? Кто оклеветан, высмеян, ограблен? Чьи святыни растоптаны и продолжают растаптываться? Кого можно убивать и пытать, не боясь, что кто-то вступится? На кого сваливают вину за все неприятности, собственные просчёты и преступления? За чей счёт выкраивают земли, людей, место в истории для новоучреждаемых древних народов?

Да, вы уже догадались. Это русские; и то, что с нами делают — часть великого замысла. Так нас учат и мотивируют для выполнения нашего предназначения: снабдить Бога тем, для чего он создал мир.


Сверхусилие
March 2015
alex_mashin
Усилие, употребляемое человеком для достижения цели, может быть ограниченным и полным, в зависимости от ситуации.

Ограниченное усилие — это когда отрабатывают рабочий день за оклад, или работают сдельно.

Полное усилие, которое также можно назвать сверхусилием или описать словами «выложился полностью» — когда сражаются за свою жизнь или соревнуются за что-то важное. Тогда тратят все силы до капли, и что ещё важнее — не думают ни о чём другом. Сверхусилие означает сверхцель: никаких других целей, соображений она не терпит. Ограниченное усилие предполагает только ограниченную цель, которых одновременно может быть несколько. Это различие даже важнее, чем разница количества потраченных сил.

Как можно заставить человека приложить сверхусилие? Поставить его благополучие в зависимость от достижения цели, когда это не под его контролем. Так бывает, когда работу надо сделать в положении неопределённости или активного сопротивления. И то, и другое обычно означает вовлечение других людей.

Одно дело дать план рабочему выточить за день столько-то деталей, и другое — назначить план продавцу. На работу с неживой природой нужны только определённые ограниченные усилия. Но нельзя продать без согласия покупателя. Не всё зависит от продавца, и именно поэтому ему придётся рыть землю.

Поэтому, работу часто можно перевести в режим сверхусилия, внеся в неё элемент соревнования: назначать премию только тому, кто выработал больше других, или расстреливать того, кто вышел из барака на поверку последним.

Сверхусилие мучительно, и его стараются избежать, уменьшив конкуренцию. Хороший способ — техническое образование и соответствующая работа: технические специалисты обычно достигают некоторой незаменимости, выводящей их из конкуренции на большую часть времени. Они могут позволить себе посвящать работе только часть жизни.

С другой стороны, менеджеры, гуманитарии, представители творческой интеллигенции заменимы абсолютно. Они должны участвовать в конкуренции постоянно и всем своим существом, они всегда на собеседовании и всегда должны производить правильное впечатление на работодателя. Всегда есть другие претенденты. В общем, их работа сводится к постоянному соревнованию за работу.

Бывает, кстати, мотивация, требующая умеренной разновидности сверхусилия: ограниченного во времени. Когда продавцу спускают план, по его выполнении он может расслабиться, а если бы от него потребовали больших продаж, чем от коллег, он должен был бы крутиться до конца рабочего дня. Такое ограниченное сверхусилие не так тяжело.

Эффективный менеджер — тот, кто может устроить подчинённым маленький ад, требующий постоянного сверхусилия в его пользу. Великая идея — тот же эффективный менеджер, только идея.

Есть вещи, которые требуют сверхусилий. Когда для тебя что-то свято, это означает готовность приложить сверхусилие для защиты этого. Когда ты уверен, что от чего-то зависит твоя свобода, жизнь и процветание (три слова, одна вещь), ты должен приложить сверхусилие для добычи этого, забыв обо всём остальном.

Забыв обо всё остальном. Всё остальное неважно.

Вот с этим у нас и проблема. Проблема в том, что всякие посторонние вещи — проблемы, когда проблема на самом деле одна.

Пост программный, пиар приветствуется.

Цезарепапизм
March 2015
alex_mashin
Носитель верховной власти, уже в силу этого, располагает всей полнотой даров Святого Духа, который есть одно с властью. Он может рукополагать, а не только инвестировать, епископов и священников, служить литургию и причащать, освящать елей, провозглашать догматы и т.п. Если этим занимаются епископы и священники, то это только потому, что эта власть им была девольвирована властителем; она может быть в любой момент взята обратно.

Я, конечно, этого учения не придерживаюсь; и вряд ли кто осмелился её открыто сформулировать. Но исторический протестантизм, галликанизм и проигравшие в борьбе за инвеституру германские императоры практически исходили из неё. Когда любого можно инвестировать епископом и найти пару других для его рукоположения — это то же самое, что рукоположить его самому.

При всей восточной грубости этой идеи, она предъявляет к носителям власти более высокие моральные требования, чем любая форма отделения Церкви от государства. Народ откажет в повиновении царю-священнику, не удовлетворяющему предъявляемым ему требованиям ритуальной чистоты и сакральности. Противоположная мысль о независимости духовной власти помогает защитить её от осквернения злоупотреблениями светской, но лишает последнюю спасательного круга сакральности.